Помню, в 1949 году шел в филиале спектакль "Рюи Блаз". Постановка была прекрасная, в нем играли гениальные артисты: Борис Васильевич Телегин, Михаил Францевич Ленин, Дарья Васильевна Зеркалова, Михаил Иванович Царев. Вот как-то пришли мы на спектакль. В 12 часов - начало, гаснет свет, открывается занавес, и в глубине сцены, красиво опершись на камин, стоит Михаил Францевич Ленин. Стоит, молчит и только слегка покашливает. Зал замер, все думают: "Вот это начало!" Пауза длится, длится… Наконец, Михаил Францевич наклоняется к суфлерской будке и громко говорит: "Тина! Я ведь так до вечера буду молчать!" Суфлер встрепенулась, подала текст, спектакль начался… В зале хохот, аплодисменты, и создалась замечательная атмосфера взаимопонимания между артистами и зрителями.

У нас в молодые годы всегда был "трепетус", благоговение перед старейшими мастерами. В спектакле "Порт-Артур" я играл сцену вместе с Константином Александровичем Зубовым, и когда я видел перед собой этого гиганта, у меня струйка пота по спине текла - такой был "трепетус"! В те времена я дружил с Володей Сверчковым, внуком Веры Николаевны Пашенной. Он как-то раз говорит мне: "Приходи, бабка нам пельменей сделает и "петушка" поставит!" Я думал, он шутит, Володя пригласил раз, другой - я и пошел. Прихожу - дом на Огарева, восемь комнат, в одной можно убивать, в другой не услышат… Ну, мы сидим с Володей, разговариваем. Вдруг входит Вера Николаевна и несет поднос, а на подносе - тарелки с домашними пельменями и водка в графинчике с петушком. Я как увидел ее - на колени упал и руку ей поцеловал.

Другим моим партнером был Владимир Александрович Владиславский. Он играл еще у знаменитого режиссера и антрепренера Синельникова в Харькове. Еще будучи молодым артистом он исполнял роль Расплюева в спектакле "Свадьба Кречинского". А Кречинского играл Николай Николаевич Рыбников. Владиславский рассказывал мне: "Сыграл я сцену с Рыбниковым, иду потом по коридору, а Рыбников - навстречу мне. Видит меня, подходит, похлопывает по плечу и говорит: "Хорошо…" После небольшой паузы добавляет: "Хорошо Рыбников играет Кречинского!" Мне кажется, эта шутка была ничуть на оскорбительна. Он как бы сказал: "Тебе повезло, ты на сцене с хорошим артистом, смотри, учись!"

Артист играет гениально, когда кажется, что он ничего особенного не делает: не бегает, не кричит… Помню спектакль "Правда - хорошо, а счастье лучше", сцену Николая Капитоновича Яковлева и Евдокии Дмитриевны Турчаниновой. Между их героями когда-то были близкие отношения, и вот они встретились через много лет… Николай Капитонович сидел и ножичком снимал кожуру с яблочка, она единой лентой спускалась вниз и достигала земли. Сидит спокойно, яблочко чистит - и просто невозможно было оторвать взгляд от него и от этой яблочной кожуры. Вот она высокая мудрость простоты!

Недавно отмечали 100-летие со дня рождения замечательного артиста Владимира Федоровича Вилля. Он был моим партнером по сцене и соседом по гримерке. Всегда рассказывал мне много интересного. Вспоминал, как во время НЭПа Большой театр после спектакля превращался в кафе-ресторан. Выносили зрительские кресла, ставили столики. Выпивка-закуска, а на сцене - концерт лучших артистов. Деньги шли голодающим Поволжья. И вот представьте: три-четыре часа утра - уже после артистов-первачей, после шампанского, после цыган - конферансье вдруг объявляет: "Выступает дедушка русской сцены Владимир Николаевич Давыдов". Легендарный артист, Зубов считал его своим учителем… Выходит Давыдов и говорит: "Иван Андреевич Крылов: "Ворона и лисица". И читает басню. Потом - "Волк на псарне". И зал - пьяный, сытый, усталый - слушает! А когда он заканчивает - овация! Все встают! Возможно ли такое сегодня?

Несколько лет назад меня попросили заменить в спектакле "Волки и овцы" заболевшего Сашу Коршунова и сыграть Аполлона Мурзавецкого. Роль была мне уже не по возрасту, но текст я помнил с прежних времен… И сыграл три раза. Самое интересное, что гораздо раньше такая же история произошла с Еленой Митрофановной Шатровой. Она позвонила мне и сказала: "Толечка, заболела Ира Ликсо, и меня попросили играть Купавину, чтобы не пришлось отменять спектакль". Ей тогда было уже сильно за семьдесят, а Купавина по пьесе - молодая женщина. Шатрова играла Купавину раньше, пока позволял возраст. Елена Митрофановна попросила меня: "Приходите ко мне, повидаемся и вспомним текст". Я пришел, сели мы с ней на кухоньке, стали повторять текст… И я вдруг увидел превращение пожилой женщины в молодую. У нее стали молодые глаза! Вот какое чудо совершил с ней текст Островского. Вообще, Шатрова была удивительной женщиной! Рассказывали, на одном из театральных юбилеев с ней рядом за столом сидел молодой морячок. Она разговорилась, а у нее такое обаяние, шарм - как шампанское! Этот морячок уже не замечал, что перед ним женщина в возрасте, так за ней "приударил", что прямо не остановить!

1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13